Город - это, разумеется, иронично. В состав "города" Бермамыт входит кафе. Пара строений. Смотровой мостик. Где не так интересно фотографировать фотографируемых, как фотографировать фотографирующих. Стильные спальные кабинки, с видом на Эльбрус, до которого всего-то 40 километров. Туалет над скалой, будка, которую на ветрах качает, ну и так по мелочи. Тут никто постоянно не живет, но сюда постоянно кто-то стремится. Что немудрено, учитывая здешние красоты. Особенно если с погодой повезет. Дорога доступна лишь внедорожнику, да и то не всякому и не всегда. Здесь прекрасно, и здесь опасно. За каждым краем может оказаться отвесная пропасть. Неразборчивая к персоналиям жертвоприношений. Василий Гусев, уж насколько опытный был, а пропасть забрала и его. Непонятно, что произошло - по свидетельствам попутчиков, с которыми ночевали на Бермамыте, ожидая рассвета, богатого на живописные кадры, его машина вдруг завелась и в мгновение ока исчезла за кромкой. Ее останки до сих пор покоятся на дне обрыва, в назидание народам древности - в настолько труднодоступном месте, что даже охотники за металлом не позарились. Как и любое горное место, Бермамыт регулярно кого-то забирает. А здесь еще такие манящие уступы, похожие на кошачьи когти (Бермамыт - это и есть дословно "кошачий коготь"), на которые взбираются ловкачи. Не всегда знающие истину, что взобраться на "коготь" легче, чем спуститься - когда взбираешься, то видишь, за что зацепиться, где опереться. А когда слезаешь - не видишь. Исполинские масштабы играют дурную штуку с шаткой человеческой психикой - происходящее частично начинает восприниматься сном, или компьютерной игрой, где погиб - не беда. Продолжаешь с того места, где засейвился. Даже я, человек по природе трусливый и осторожный, не лезущий излишнего на рожон, и то ощущал эйфорические, самоубийственные порывы. Так что напомню вам два банальных тезиса, один из которых постоянно забывается. Лучше гор могут быть только горы. Горы убивают.