Сложно о чем то писать после Бучи. Но сама судьба ставит живых перед обязанностью это делать. Разбирать очевидное не хочется - в нем нет ничего нового, все закономерно. Просто оно стало слишком наглядным, и преданным достоянию. Все эти жуткие трупы, со связанными руками и пулями в затылок, все эти помойные солдаты, отправляющие СДЭКом себе домой награбленные кондиционеры, детские игрушки, стиральные машины. Все эти женские серьги, с кровью и клочьями волос. Рожа Пескова, с соломой усов, Царь-жопа, как у Сорокина, словно заведённый повторяющий "это не я". Трусливо молчащие россияне, все понимающие, но притворяющиеся дурачками, чтобы потом, как немцы в 45-м сказать - "А мы не знали! А нас обманули!". Не, ребятушки. Слишком много свидетелей, до которых руки не дотянутся. Я в том числе. Я все фиксирую. Все расскажу. И, как человек мстительный, в таком, в ветхозаветном смысле, никому из вас не прощу. Десять лет пройдет, двадцать - неважно. И слезы крокодильи никого не спасут. Помните, как у Шварца: - Но нас так учили! Нас так учили! - Всех так учили! Но почему же ты, мерзавец, оказался первым учеником?!". Ну и вот - всем первым ученикам: ваши имена уже в моей маленькой черной книжечке. Не путать с моей маленькой книжечкой красной.