Закарпатская обл. Мукачево. Внутри замка Паланок
Хорош, конечно, вид из окон, когда живешь в замке, на вершине одиночной вулканической горы.

Статус, опять же, сразу видно - не тварь дрожащая.

Но есть и свои минусы - очень уж на виду.


И вечно кто-то шляется, кому твой замок покоя не дает.


Приходит такой и говорит - пять минут на сборы, выметайся, собачий сын!


А не то война, и по новой - пушки, лазареты, осады.


Так что хорошо в замке, но только туристом.


А Паланок очень уж приметен, поэтому и в осадах, и в сражениях бесконечных побывал.


И тюрьмой был, где сидел, внезапно, даже Михаил Бакунин, русский революционер и теоретик анархизма.


Ныне же - любо дорого глядеть: музей, выставки.


И даже таверна с венгерской кухней.


И венгерской же палинкой - это такой сливовый самогон.

Все его хвалят, а я не пробовал - по мне весь самогон на один вкус - мерзкий.


Словом - совсем иной у замка посыл, нежели тот, что властвовал над этим местом долгие лета.

Поэтому приятно ощутить касание к истории.


Прошвырнуться лабиринтами, как в компьютерной игре.


Но ночевать пойти домой, на равнину.



Статус, опять же, сразу видно - не тварь дрожащая.

Но есть и свои минусы - очень уж на виду.


И вечно кто-то шляется, кому твой замок покоя не дает.


Приходит такой и говорит - пять минут на сборы, выметайся, собачий сын!


А не то война, и по новой - пушки, лазареты, осады.


Так что хорошо в замке, но только туристом.


А Паланок очень уж приметен, поэтому и в осадах, и в сражениях бесконечных побывал.


И тюрьмой был, где сидел, внезапно, даже Михаил Бакунин, русский революционер и теоретик анархизма.


Ныне же - любо дорого глядеть: музей, выставки.


И даже таверна с венгерской кухней.


И венгерской же палинкой - это такой сливовый самогон.

Все его хвалят, а я не пробовал - по мне весь самогон на один вкус - мерзкий.


Словом - совсем иной у замка посыл, нежели тот, что властвовал над этим местом долгие лета.

Поэтому приятно ощутить касание к истории.


Прошвырнуться лабиринтами, как в компьютерной игре.


Но ночевать пойти домой, на равнину.

