November 28th, 2011

Гайдамак

Объятия

Я вижу мир словно он обожжен кислотой. Словно он течет за стеклом машины, залитой дождем.
Перекрестки пустые. Трассы без огней.

Я остановился. И больше не летел.
Я встретил ребенка. Он еще не научился разговаривать, но его уже отвергли.

Он тоже обожжен кислотой.
Стёрт.
Кто-то в ужасе изуродовал его.

Я виноват перед ним. Я боюсь, что он никогда меня не простит.

Я встречаюсь с ним, гляжу сквозь обожженную пелену.
Я ожидаю страх. Перевод взгляда в землю, костное смирение.

Но ничего не происходит. Меня трогают. Робко, неуверенно. Застенчиво.
Я поднимаю глаза.
Передо мной ребенок, мальчик. Маленький, но очень такой ладненький - таких очень любят. К таким сперва протягивают руки, чтобы потискать, но потом осекаются, наткнувшись на недетскую серьезность.
Деловой, собранный, глаза серьезные, добрые и рассудительные.
Он смуглый, темноглазый, темноволосый.

Он смотрит на меня. Хочет заплакать, но закусывает губу.

И вдруг... И вдруг мой страх проходит.
Он, как какой-то монотонный гул механического кожуха, вибрировавший весь полет фоном, вдруг плавно глохнет, уходит куда-то на второй план.
Пелена кислоты расползается трусливыми, грязными ошметками.

Кислота утекает, закрывает окружающий мир, ограждает стеной, хищным кислотным ожогом плавит ночные огни.
Но мы остаемся на каком-то безопасном пятачке.
Под ногами песок. Морской, теплый.

Страх уходит и мне не нужно больше прятать глаза.
Мальчик передо мной. Он не умеет говорить, но в глазах его читается "эй, как ты? Тебе помочь? Тебе плохо, да? Принести что-нибудь? Сделать что-нибудь?"
Он такой милый! Такой искренний, переживающий.
Он не думает в этот момент о себе. Он всей своей необъятной душой в этом маленьком, ладненьком теле болеет мной.

Я точно понимаю, чем могу ему помочь.
- "Я в порядке" - говорю. - "Болею, но это херня, поправлюсь. Справлюсь.".
И улыбаюсь ему. Сперва вымученно, потом легче.

Наши глаза на одном уровне.
Он хочет сделать шаг, но боится счесть это невежливым. Я это понимаю.
Поэтому я протягиваю к нему руки первым.

Мы стоим обнявшись на морском песке, средь повисшей скисшими гроздьями притихшей кислоты. Она выжидает.

Смуглый мальчик отпускает губу и ревет в три ручья. Он не причитает, ничего не говорит - он пока этого не умеет.
Я обнимаю его еще крепче.
И, кажется, наверное, тоже реву в три ручья.

Я стою на коленях на морском песке и обнимаю сам себя.
promo haydamak november 2, 2017 16:21 3
Buy for 100 tokens
Я Александр "haydamak" Бутенко, и у меня много ипостасей, писательство - одна из них. Да, я пишу книги, мне это нравится, моим читателям тоже, и я намереваюсь какое-то время делать это и впредь. Что это за книги? Рассказываю про "Если бы Конфуций был блондинкой". Мои книги возможно…