January 14th, 2018

Гайдамак

Карлос Кастанеда

Не объясняй слишком многого. В каждом объяснении скрывается извинение. Так что, когда ты объясняешь, почему ты не можешь делать то или другое, на самом деле ты извиняешься за свои недостатки, надеясь, что слушающие тебя будут добры и простят их.

Чтобы извлечь из жизни максимум, человек должен уметь изменяться. К сожалению, человек изменяется с большим трудом, и изменения эти происходят очень медленно. Многие тратят на это годы. Самым трудным является по-настоящему захотеть измениться.

Я никогда ни на кого не сержусь. Ни один человек не может сделать ничего такого, что заслуживало бы такой моей реакции. На людей сердишься, когда чувствуешь, что их поступки важны. Ничего подобного я давно не чувствую.

Ты всегда должен помнить, что путь – это только путь. Если ты чувствуешь, что тебе не следовало бы идти по нему, то не должен оставаться на нем, несмотря ни на какие обстоятельства.

Чтобы осознать реальность, привычную для другого, вначале необходимо освободиться от собственной реальности; но человеку совсем не просто избавиться от привычной картины мира, эту привычку необходимо сломать силой.

Поступай так, словно это сон. Действуй смело и не ищи оправданий.

Главная помеха большинства людей – внутренний диалог, это ключ ко всему. Когда человек научится останавливать его, все становится возможным. Самые невероятные проекты становятся выполнимыми.

Люди, как правило, не отдают себе отчета в том, что в любой момент могут выбросить из своей жизни всё что угодно. В любое время. Мгновенно.

Единственный по-настоящему мудрый советчик, который у нас есть, — это смерть. Каждый раз, когда ты чувствуешь, как это часто с тобой бывает, что всё складывается из рук вон плохо и ты на грани полного краха, повернись налево и спроси у своей смерти, так ли это. И твоя смерть ответит, что ты ошибаешься, и что кроме её прикосновения нет ничего, что действительно имело бы значение. Твоя смерть скажет: «Но я же ещё не коснулась тебя!»

Каждый идет своим путем. Но все дороги всё равно идут в никуда. Значит, весь смысл в самой дороге, как по ней идти… Если идешь с удовольствием, значит, это твоя дорога. Если тебе плохо – в любой момент можешь сойти с нее, как бы далеко ни зашел. И это будет правильно.

Нам требуется всё наше время и вся наша энергия, чтобы победить идиотизм в себе. Это и есть то, что имеет значение. Остальное не имеет никакой важности.

Весь фокус в том, на что ориентироваться. Каждый из нас сам делает себя либо несчастным, либо сильным. Объём работы, необходимой и в первом, и во втором случае, — один и тот же.

Искусство воина состоит в сохранении равновесия между ужасом быть человеком и чудом быть человеком.

Чтобы стать человеком знания, нужно быть воином, а не ноющим ребенком. Бороться, не сдаваясь, не жалуясь, не отступая, бороться до тех пор, пока не увидишь. И всё это лишь для того, чтобы понять, что в мире нет ничего, что имело бы значение.

Бесполезно тратить всю свою жизнь на один единственный путь, особенно, если этот путь не имеет сердца.
promo haydamak november 2, 2017 16:21 3
Buy for 100 tokens
Я Александр "haydamak" Бутенко, и у меня много ипостасей, писательство - одна из них. Да, я пишу книги, мне это нравится, моим читателям тоже, и я намереваюсь какое-то время делать это и впредь. Что это за книги? Рассказываю про "Если бы Конфуций был блондинкой". Мои книги возможно…
Black Hole

Пересадка

Сперва в сознание вкрался шум моря.
Человек, спавший на каменистом берегу, проснулся.

Его не должно было тут быть. Ну, по крайней мере - так ему казалось, с точки зрения потерявшего любой толк здравого смысла.
Но его мнением пренебрегли. Это действительно было море - еще невиданного оттенка, матово-синее, с металлическим отблеском. Это действительно был берег - абсолютно безжизненный, каменистый, с нагромождением красноватых, спаянных магмой камней.
И это действительно был он - голый.

Страшно не было. Было тепло. И ощущения необычные, как во сне, сквозь наваждения.

А еще совершенно точно ясно, хоть это и вовне любой логики, что она здесь временно. Её заберут так же, как и сюда зашвырнули.
Впрочем, к чему столь резкие слова - обошлись деликатно. Посреди острых камней был впаян совершенно ровный, мягкий прямоугольник, непонятного материала.
На нём она и спала, положив ладонь под щеку, и было удобно.

Есть не хотелось. Пить тоже.
И по нужде тоже не хотелось.

Попытка сойти с прямоугольника успехом не увенчалась - камни были острые, не на босу ногу. Море шумело всего ничего рядом, но идти или ползти к нему по камням было мучением.

Береговая линия, всё в тех же изрезанных камнях, уходила за горизонт.
Суша вглубь была такой же одинаковой и бескрайней, что и море.

Краткая как молния мысль, об том, чтобы придумать способ встать и идти, или плыть, сменилась насмешкой - идти куда? Идти зачем?
И даже по иному - идти кем?

Кто он? Как его зовут? Откуда она?
Ни на один из вопросов не было ответа - категория памяти отсутствовала начисто.
Хотя присутствовал в полной мере интеллект - достаточный для того, чтобы рассуждать. Слова и мысли складывались в какой-то язык, но что это был за язык? Говорил ли хоть кто-нибудь и когда-нибудь на нём?

У него было тело, но странно - он не мог даже определить, какого он, или она, или оно, пола.
Он видел собственное тело, но это ничего не объясняло - в мире отсутствовали категории сравнения. Мир стал гораздо менее дуальным, чем тот, к которому она, было смутное ощущение, когда-то имела отношение.

Она сидела на прямоугольнике, поджав ноги, обхватив колени руками.
Солнце не показывалось из-за кустистых туч. Время не двигалось.
Единственное, что имело хоть какую-то динамику в этом мире, помимо неё, было море - с его рваным рисунком волн.

И еще было совершенно ясно, что в этом мире она единственная живая. И даже если он найдет способ встать и идти, и пройдет вечность - она не найдет ни дерева, ни зверя.
И даже внешне дышащее море совершенно пусто в своей глубине. В нем нет ни планктона, ни рыб.

И этот мир не создан для жизни в нём - у него какая-то совершенно промежуточная, техническая функция.
И она здесь просто ждёт следующего рейса, это пересадочный пункт.

Что-то готовится во внешнем мире - или в каком-то из внешних миров, ибо бесспорно, что их много. И пока не настал час для перемещения.

В мире, где нет времени, любое событие становится вехой - не имея очередности.
Поэтому быстро исчезло понимание - спала ли она, проснулся ли? Сидел, обхватив колени, стояла, гладя себя по груди?
Было ли это, или только будет?
Разом пришла полнота ощущения - в этом мире всё будет - потому что в нём уже всё было.
И очередность, с которой тасуются события, не меняет суммы.

И тогда стало ясно - даже у этого мира есть конец. Черта, после которой даже он исчезает.
Да, кстати - а вот и она.

По морю двигалась черта. Начинаясь от горизонта.
Казалось даже, что у нее был звук, лёгкий шорох.
За чертой начиналось Ничто, пространство, где ничего не существует. Или, точнее, где существует Ничего, но не существует даже и его.

В другом мире сложно представить подобное, но здесь это было ясно, отчетливо и очевидно.
Вот грань. Шуршит по морю, подбираясь к прямоугольнику, со смирившейся на нём душой.

Однако, произошло еще что-то. Настал час. Пересадка заканчивалась. Пора было выходить.
Человек поднялся, провел руками по своему междуполому телу.

Надо было делать прыжок - и даже в мире, где теряли значение чувства, это было страшно.

Прыжок - и настал другой мир.
Тотчас всё, что было до этого, забылось.

Пересадка завершилась. Привычный мир вернулся. Настала боль. Много-много ослепляющей боли.
Гайдамак

Кабардино-Балкария

P8010265.JPG

Кабардино-Балкария

Адай-Су, Малый Чегемский водопад - девичья коса
Чегемские водопады - город в ущелье под скалой
По Чегемскому ущелью

Балкарская общественная дорога - отвесная скала в 500 метров
Верхняя Балкария
Голубые озёра - Тамерлан, Сталин и портвейн

Заюково - моноэтничное село на 11 тысяч человек
Тырныауз
Джилы-Су. Два великана
Заброшенная турбаза Долины Нарзанов и La Drandulette - чудо инженерной мысли
Терскол и поляна Азау - в Европе выше не катаются