Haydamak (haydamak) wrote,
Haydamak
haydamak

Category:

Дмитрий Быков. Русский эмигрант как психологический тип. (часть 2)


Я насчитал пять.

Первый тип — аутсайдер.
Иногда это сознательная стратегия, иногда подневольная, иногда умелое использование подневольной стратегии, превращение в сознательное.
Это герой Довлатова, условно говоря, который живет ностальгическими байками, выстраивает себе на Брайтоне отдельную Россию, даже не пытается интегрироваться, он аутсайдер не только в том смысле, что он выбился из табеля успеха — нет. Он сознательный аутсайдер в этом обществе.
Он культивирует, даже если он в Москве говорил на чистейшем русском языке, брайтонский жаргон и очень быстро начинает разговаривать с таким акцентом, который как бы подчеркивает его лузерство и делает его еще более смешным. Хотя на самом деле это человек с чистейшей речью.

Тип аутсайдера культурного очень привлекателен, хотя, к сожалению, уже почти так же исчерпал себя, как типа одессита в свое время. И поэтому Одессе сейчас очень трудно придумать какой-то другой город, кроме города Бабеля, и как-то замазать клеющийся на нее старательно ярлык города, где сжигают несогласных.
Вот это, кстати говоря, и русскому эмигранту тоже очень трудно — придумать новую идентичность. Мы все знаем эмигрантские байки 70-х годов, но новая эмигрантская проза так пока и не написана.

Второй путь — это пусть успешного ассимилянта.
Это человек, который прекрасно вписался, условно говоря, тип Владислава Суркова.
Это человек, который явно принадлежит к интеллигенции, все время подает ей соответствующие сигналы: написал два романа, альбом песен, употребляет слово «холизм». Но при этом говорит, что Владимир Путин — это белый рыцарь, который спас Россию.
Он вписался туда, он успешен, конечно, у него есть своя трагедия, но он даже немного бравирует этой трагедией, но еще больше бравирует своим успехом.
Очень много таких людей среди уехавших на Запад. Они демонстративно общаются с приезжающими туда, протягивают руку помощи, многих хотели бы втянуть в истеблишмент, хотя мы понимаем, что в некоторые лифты можно войти только на четвереньках, но они нас к этому активно склоняют.
Тип внутреннего эмигранта-ассимилянта гораздо более распространен, потому что ассимилироваться в русскую власть все-таки легче, чем в американскую корпорацию — там надо что-то из себя представлять.

Тип гения — третий вариант.
Это человек, который ценится интернационально вне своих реальных эмоций, скажем так, он может очень страдать оттого, что уехал, но все равно на Западе его будут носить на руках, как Рахманинова, Шаляпина, Барышникова, в каком-то смысле Бродского, Прокофьева.
Чаще это музыкант, человек, который как Ростропович, абсолютно космополитичен по роду языка, на котором он разговаривает.
Тип гения достаточно распространен в эмиграции, что самое удивительное — во внутренней эмиграции он тоже очень распространен.
В гениальности Искандера никогда не сомневался, поэтому то, что он был своим и для власти, и для интеллигенции, никого особенно не смущало.
А своим он был потому, что он иногда мог подписать, например, письмо против грузинской агрессии, и подписывал его вполне искренне, потому что его абхазские корни диктовали ему такое поведение.
То есть для гения нет двусмысленности. Гений — свой для всех, потому что он гений.
Этот же, кстати говоря, случай в России, отчасти, может быть, он поначалу воплощался в судьбе Никиты Михалкова. Тогда еще кому-то казалось, что он гений, впоследствии он сделал все возможное для того, чтобы это заблуждение разрушать и честно перешел в разряд ассимилянтов.

Тип шпиона — путь необычайно интересный.
Мы знаем, что развитие русского плутовского романа — это от Бендера к Штирлицу. Бендер, которому повезло добраться до Рио-де-Жанейро, становится Штирлицем, становится нашим человеком в Гаване.
Тип шпиона — это такое воплощение довольно известного психологического фокуса, который называется транзит, когда тебе кажется, что все происходит не с тобой.
Ты заслан в чуждый мир, чтобы собрать о нем информацию. Многие эмигрантам гораздо легче так думать: они не сбежали, они не спасают свою шкуру, нет. Они приехали сюда, чтобы собрать для России сведения о туземцах.
Это очень интересная внутренняя психологическая позиция, и живем мы в этом мире послами не имеющей названия державы, как сформулировал Галич, говоря о русском интеллигенте.

Действительно, русский интеллигент — это посланец той настоящей России, которую никто никогда не видел, но о существовании которой все не сомневаемся.
Где-то есть эта правильная Россия, осталось только уехать из России, чтобы, наконец, ее построить. Не на проклятом месте, а на каком-то более плодородном.
И очень многие так уезжали в Израиль, очень многие так едут в Новороссию, очень многие уезжают для того, чтобы осуществить правильную Родину, но только всегда почему-то, получается, на чужой земле, на своей всегда кто-то мешает.

Тип шпиона — это довольно распространенный тип, скажем, Эдуард Тополь. Это человек, который уехал туда и для нас пишет бестселлеры об их политической жизни.
Очень интересно. Незнанский не в счет, потому что он, скорее, такой литературный призрак, но, тем не менее, вот тип человека, который уехал туда, чтобы их изучить и нам про них рассказать. Это чрезвычайно перспективная позиция.

Ну и, наконец, пятый тип эмигранта, который я бы назвал революционер.
Это самая интересная, на мой взгляд, категория, это люди, чающие грядущего.
Они ждут, что когда-то в довольно краткое время либо здесь все переменится, либо они там сумеют организовать какую-то грандиозную интервенцию, заговор, переезд сюда.
Это тип Ленина. Но трагедия вся в том, что никак со времен Одиссея почему-то не можем понять, что никуда нельзя вернуться. Пока ты странствовал, Итака тоже на месте не сидела, она тоже плавающий остров. И когда ты вернешься, ты увидишь, что сын твой вырос, жена твоя постарела, дом твой разграблен женихами. Без тебя это была другая Итака.
Подавляющее большинство русских эмигрантов после Перестройки не вернулись, а если вернулись, то наезжали сюда ненадолго и, как правило, всегда уезжали с огромным облегчением и своим тамошним гражданством уже дорожили больше.

Вот всем внутренним эмигрантам, которые чают революции или некоего возвращения к норме, я хочу сказать: возвращения к норме не будет.
Во-первых, потому что это была не норма.
Надо сказать, что вся Россия, начиная с 1917 года, жила в абсолютно паранормальной реальности. Так было в 30-е, так было в 70-е, так было в 90-е. Возвращения к норме не будет хотя бы уже потому, что о норме здесь забыли. Самое это понятие здесь под вопросом.
Но возвращения к прошлому не будет, даже если каким-то образом, а это совершенно неизбежно, закончится нынешний этап развития России, неважно, каким образом это закончится, мы понимаем, что это закончится.

Мы совершенно не можем быть убеждены в том, что будет лучше.
Да, мне хочется думать, что будет лучше, потому что я вижу прекрасных молодых, потому что даже здесь перед собой я вижу преимущественно юные и свежие лица, и понимаю, что уж этих-то людей, конечно, никто не нагнет, они благополучно нагнутся сами, когда поймут, что это нужно.
Но я прекрасно понимаю, что даже то новое прекрасное общество, которое построят эти люди, вряд ли будет для меня комфортно. Об этом точнее всего догадались Стругацкие. «Все это очень мило, но не забыть бы мне вернуться», - думает Виктор Банев, видя прекрасный мир мокрецов.
Может быть, это будет прекрасный мир, но вряд ли это будет мой мир, поэтому горше всех ошибутся как раз эволюционеры.

И поэтому одна из самых трагических историй в России — это история Ленина, который ехал в Россию, и эту Россию, как выясняется, совершенно не знал, поэтому у него все до какого-то момента получалось, а потом перестало получаться, и он от этого сначала сошел с ума, потом умер.
Поэтому лучшее, что может сделать эмигрант — это быть гением, а если ему не дано быть гением, ему лучше стать честным ассимилянтом. Те же, для кого невозможен путь ассимилянта, могут стать шпионами — это плодотворно, по крайней мере, в литературном отношении.

Эмоции и чувства русского эмигранта (часть 1)

Вопросы-ответы (часть 3)

Tags: Rosseûško-Matuško, Слушай дядю
Subscribe
promo haydamak november 2, 2017 16:21 3
Buy for 100 tokens
Я Александр "haydamak" Бутенко, и у меня много ипостасей, писательство - одна из них. Да, я пишу книги, мне это нравится, моим читателям тоже, и я намереваюсь какое-то время делать это и впредь. Что это за книги? Рассказываю про "Если бы Конфуций был блондинкой". Мои книги возможно…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments