Haydamak (haydamak) wrote,
Haydamak
haydamak

Москва. Ходынское поле - кровавый Николашка и забытый аэропорт

P1200508.JPG


Многие уже и забыли, а иные и знать не знали, что рядом с московским метро Аэропорт, на Ходынском поле, действительно почти сто лет был аэродром.
P1200511.JPG

Более того, аэропорт скромно зовущийся Центральным.
Первые в истории российской авиации международные перелеты начали выполняться именно из него - в 1922-м году открылся рейс Москва-Кёнигсберг-Берлин (никакого Калининграда ещё, естественно, и в помине нет).

Здесь же был первый в стране аэровокзал.

С Центральным аэродромом связана жизнь множества известных лётчиков. И смерть тоже - Чкалов, например, погиб здесь же, при испытательном полёте.

Не менее удивительно, что последний самолет с Ходынского поля взлетел 2003-м году. И тогда же аэропорт закрылся.
P1200504.JPG

P1200525.JPG

Куча списанных самолетов осталась на летном поле гнить.
Сперва думали сделать музей, но ни у кого интереса и воли на то не было - в страну как-раз повалили бешеные нефтяные деньги, одни были заняты их аккумуляцией, другие выпивали и закусывали.

Самолёты хирели. Часть их купил и отреставрировал музей Вадима Задорожного, за что честь ему и хвала.
Остальное порезали на металлолом.
P1200553.JPG

А более ранняя известная история, связанная с Ходынкой, это, естественно, праздненства в честь коронации последнего российского императора Николая II-го Кровавого.
Того самого, по поводу которого одни текут елеем, да причисляют к лику святых, а другие робко напоминают, что Кровавым его звали не просто так.
"Помирить" первых и вторых в состоянии, наверное, только его современник Антон Павлович Чехов, сказавший, что "вы думаете, он тиран, а он прапорщик".

Майским днём 1896-го года на Ходынском поле была назначена раздача бесплатных наборов для народа - кружка, пол фунта колбасы, вяземский пряник, платок, монеты, гречка, немецкий кожаный волейбольный плащ, консервы "Иваси".


Тогдашнее поле не шибко напоминало что-то приличное, в рытвинах-ухабах, а кроме того по периметру весьма глубокая канава-овраг, ставшая роковой.
Привлеченного халявой и скоморошеством народу было много. Началась давка.
Потом пошел слух, что "буфетчики дают только своим", и народ пошел уже по раздавленным трупам.

Гиляровский, выживший в этом аду, возможно, только за счет своей дюжей комплекции (и холодному рассудку, конечно), рассказал для потомков, что там было:

Визг, вопли, стоны. И все, кто мирно лежал и сидел на земле, испуганно вскочили на ноги и рванулись к противоположному краю рва, где над обрывом белели будки, крыши которых я только и видел за мельтешащимися головами.
Я не бросился за народом, упирался и шел прочь от будок, к стороне скачек, навстречу безумной толпе, хлынувшей за сорвавшимися с мест в стремлении за кружками. Толкотня, давка, вой. Почти невозможно было держаться против толпы. А там впереди, около будок, по ту сторону рва, вой ужаса: к глиняной вертикальной стене обрыва, выше роста человека, прижали тех, кто первый устремился к будкам. Прижали, а толпа сзади все плотнее и плотнее набивала ров, который образовал сплошную, спрессованную массу воющих людей. Кое-где выталкивали наверх детей, и они ползли по головам и плечам народа на простор. Остальные были неподвижны: колыхались все вместе, отдельных движений нет. Иного вдруг поднимет толпой, плечи видно, значит, ноги его на весу, не чуют земли… Вот она, смерть неминучая! И какая!
Ни ветерка. Над нами стоял полог зловонных испарений. Дышать нечем. Открываешь рот, пересохшие губы и язык ищут воздуха и влаги. Около нас мертво-тихо. Все молчат, только или стонут, или что-то шепчут. Может быть, молитву, может быть, проклятие, а сзади, откуда я пришел, непрерывный шум, вопли, ругань. Там, какая ни на есть, — все-таки жизнь. Может быть, предсмертная борьба, а здесь — тихая, скверная смерть в беспомощности. Я старался повернуть назад, туда, где шум, но не мог, скованный толпой. Наконец, повернулся. За мной возвышалось полотно той же самой дороги, и на нем кипела жизнь: снизу лезли на насыпь, стаскивали стоящих на ней, те падали на головы спаянных ниже, кусались, грызлись. Сверху снова падали, снова лезли, чтобы упасть; третий, четвертый слой на голову стоящих.

Рассвело. Синие, потные лица, глаза умирающие, открытые рты ловят воздух, вдали гул, а около нас ни звука. Стоящий возле меня, через одного, высокий благообразный старик уже давно не дышал: он задохся молча, умер без звука, и похолодевший труп его колыхался с нами. Рядом со мной кого-то рвало. Он не мог даже опустить головы.
Впереди что-то страшно загомонило, что-то затрещало. Я увидал только крыши будок, и вдруг одна куда-то исчезла, с другой запрыгали белые доски навеса. Страшный рев вдали: «Дают!.. давай!.. дают!..» — и опять повторяется: «Ой, убили, ой, смерть пришла!..»
И ругань, неистовая ругань. Где-то почти рядом со мной глухо чмокнул револьверный выстрел, сейчас же другой, и ни звука, а нас все давили. Я окончательно терял сознание и изнемогал от жажды.

Вдруг ветерок, слабый утренний ветерок смахнул туман и открыл синее небо. Я сразу ожил, почувствовал свою силу, но что я мог сделать, впаянный в толпу мертвых и полуживых? Сзади себя я услышал ржание лошадей, ругань. Толпа двигалась и сжимала еще больше. А сзади чувствовалась жизнь, по крайней мере ругань и крики. Я напрягал силы, пробирался назад, толпа редела, меня ругали, толкали.


Погибло 1389 человек.
Это, надо понимать, из подтвержденных - многие получили увечья, не совместимые с жизнью, умерли спустя какое-то время, в другом месте - и в это число не попали.
Трупов тогда, в разном удалении от Москвы, нашли много.

Но самое показательное во всём этом - то, что праздненство продолжалось.
Императору о трагедии, естественно, доложили. Его решение мы знаем - ничего не отменять, трупы убрать. Сделать вид, что ничего не было.

Гиляровский же:

Ров, этот ужасный ров, эти страшные волчьи ямы полны трупами. Здесь главное место гибели. Многие из людей задохлись, еще стоя в толпе, и упали уже мертвыми под ноги бежавших сзади, другие погибли еще с признаками жизни под ногами сотен людей, погибли раздавленными; были такие, которых душили в драке, около будочек, из-за узелков и кружек. Лежали передо мной женщины с вырванными косами, со скальпированной головой.
Многие сотни! А сколько еще было таких, кто не в силах был идти и умер по пути домой. Ведь после трупы находили на полях, в лесах, около дорог, за двадцать пять верст от Москвы, а сколько умерло в больницах и дома!

Я сполз вниз по песчаному обрыву и пошел между трупами. В овраге они еще лежали, пока убирали только с краев. Народ в овраг не пускали. Около того места, где я стоял ночью, была толпа казаков, полиции и народа.
Я подошел. Оказывается, здесь находился довольно глубокий колодец со времен выставки, забитый досками и засыпанный землей. Ночью от тяжести народа доски провалились, колодец набился доверху рухнувшими туда людьми из сплошной толпы, и когда наполнился телами, на нем уже стояли люди. Стояли и умирали. Всего было вынуто из колодца двадцать семь трупов. Между ними оказался один живой, которого только что перед моим приходом увели в балаган, где уже гремела музыка.

Праздник над трупами начался! В дальних будках еще раздавались подарки. Программа выполнялась: на эстраде пели хоры песенников и гремели оркестры.

P1200527.JPG

Уже днём император прибыл на поле, как ни в чём не бывало.
Славословие, гимн.
Вечером император давал праздничный бал.
P1200520.JPG

Я не буду много злословить, по моему здесь ничего не требует дальнейших комментариев.
P1200536.JPG

"Наш царь"

Наш Царь — Мукден, наш Царь — Цусима,
Наш Царь — кровавое пятно,
Зловонье пороха и дыма,
В котором разуму — темно.

Наш Царь — убожество слепое,
Тюрьма и кнут, подсуд, расстрел,
Царь-висельник, тем низкий вдвое,
Что обещал, но дать не смел.

Он трус, он чувствует с запинкой,
Но будет, час расплаты ждёт.
Кто начал царствовать — Ходынкой,
Тот кончит — встав на эшафот.

К.Бальмонт 1907.

P1200554.JPG

Ну а сейчас на Ходынке парк.
P1200533.JPG

Гречку не раздают, ну и слава богу.
P1200513.JPG

Лётное поле большое - и парк объемистый вышел.
Проектировали итальянцы. Вышло, как по мне, хорошо.
P1200521.JPG

Еще одно место в Москве, где с изумлением осознаешь, что будущее из читанной в детстве научной фантастики наступило.
P1200530.JPG

Tags: Rosseûško-Matuško, Московия, Путешествия
Subscribe

Featured Posts from This Journal

promo haydamak ноябрь 2, 2017 16:21 3
Buy for 100 tokens
Я Александр "haydamak" Бутенко, и у меня много ипостасей, писательство - одна из них. Да, я пишу книги, мне это нравится, моим читателям тоже, и я намереваюсь какое-то время делать это и впредь. Что это за книги? Рассказываю про "Если бы Конфуций был блондинкой". Мои книги возможно…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments