Category: семья

Category was added automatically. Read all entries about "семья".

Гайдамак

Путеводитель по ЖЖ

Если вы попали на эту страницу, оттого, что вас интересуют мои книги, и, в том числе, возможность их бесплатно скачать, то вам сюда - Книга

Если у вас ко мне предложение, рабочего, приятельского или интимного плана - предлагайте.
Можно здесь, можно в соцсетях, можно на почту написать - butenko-rabota@yandex.ru

А если вы попали на эту страницу по любому иному поводу, то тогда привет, азм есмь популярный блоггер Гайдамак. Да-да, тот самый о котором вы так много слышали, и не всегда хорошее, а если не слышали - неминуемо скоро услышите.
Это я. Точнее моя фотография:

gYQVIDNzSbk

Узнать обо мне подробно можно здесь, об том, кто я есть, откель я родом.
А кому не терпится прямо вот сходу увидеть меня в обнаженном виде - жмите сюда, на отчет о нудистском пляже.

Здесь 100 фактов обо мне

Меня можно френдить. Это не больно. Разве что немного в первый раз, но потом только приятно.

Если вы собираетесь комментировать данный ЖЖ - прочтите здешний кодекс поведения.
Можете и не читать, конечно, но его незнание не освобождает от ответственности.
Баню я легко, непринужденно и радостно. В переписку с базарным хамлом и Великими Мудрецами, что есть одно и то же, не вступаю, и все их комментарии стираю - так что не рассчитывайте руганью или троллингом легко и вальяжно отхватить себе внимания.

О политике френдования повествует пост Френдоцид. Взаимофренд отсутствует, и я чувствую себя по этому поводу великолепно.

Мною писано много всего и всякого, о мужчинах и женщинах, о вечном и бытовом, о жизни и смерти, Родине и чужбине, любви и ненависти, обо мне и о том, что меня окружает.
Пишу я так, чтобы мне самому себя было читать интересно. В каком-то смысле - главный фанат этого ЖЖ это я сам.
А чтобы и вы смогли зафанатить - существует

Путеводитель по ЖЖ

Я люблю путешествовать.
Объездил более 60 стран, еще больше городов и весей, о чем пишу тута фотоотчеты, не страдая излишней скромностью.

На каждую страну и некоторые регионы существует одноименный тег, в котором прописаны отчеты по этой стране, а также привязаны посты неразрывно с темой связанные.
Мои отчеты пристрастны и субъективны, зато неподкупны - заказные посты, подзамочные, рекламные а также пропагандирующие отсутствуют как класс.

Автор порой не гнушается ненормативной лексикой, фотографиями обнаженных натур, рассказами о борделях, субъективными оценками, потворством похоти и прочим смертным грехам, засильем бытовухи и скудностью официальных достопримечательностей, а также полным наплевательством на чувства верующих.

Я не обещаю вас беречь и вам угождать. Зато обещаю показать все мною виданное так, каким оно предстало мне.
Рассказать о том, о чем молчат путеводители. Или рассказать о тех местах, по которым нет путеводителей.
Как там у Туве Янссон - "Я полагаю, что каждое полотно, натюрморт, ландшафт, все что угодно - в самой глубине души автопортрет".

Отчеты по путешествиям:
(На внешней странице отображаются только избранные посты по теме каждого региона - если есть активная ссылка в заголовке - кликайте, значит их там ещё больше, чем видно глазу)

Россия / Rosseûško-Matuško

Москва и Подмосковье

Украина

Весь остальной бренный мир в алфавитном порядке

Помимо путешествий и прелюбодеяний, важную и неотъемлемую роль в моей жизни играет чревоугодие.
Имею реализованный диплом повара-кулинара, и нереализованную (пока что) мечту о собственном злачном заведении.
Теме еды уделяю внимание отдельное. Всё, что касается рецептов, посещений едален, систематизировано здесь -

Вестник чревоугодия

Всё, наверное. Любое дополнительное словоблудие - от лукавого.
Ищите, и да обрящете.
Кликайте - и да отворят окна вам.
promo haydamak november 2, 2017 16:21 3
Buy for 100 tokens
Я Александр "haydamak" Бутенко, и у меня много ипостасей, писательство - одна из них. Да, я пишу книги, мне это нравится, моим читателям тоже, и я намереваюсь какое-то время делать это и впредь. Что это за книги? Рассказываю про "Если бы Конфуций был блондинкой". Мои книги возможно…
Гайдамак

Благодарность

Мудрая Туве Янссон сформулировала однажды в одном из самых серьезных своих произведений - "слишком многое мы склонны воспринимать как должное, в том числе друг друга".
И, к сожалению, это так. Именно от этого умирают отношения, гаснет страсть, тухнет интерес. Люди становятся друг другу чужими и далекими - и даже не могут вспомнить - а что произошло? Что разъединило?

А и не было порой отчетливого повода. Просто люди привыкли относиться друг к другу как к собственности, как к данности - к тому, что есть и будет всегда. И вода камень точит - по капле каждый день блекла значимость друг друга, а в какой-то момент - р-раз, а душонка уже истлела.

В мире людей вообще важно, считаю, помнить простую аксиому - ни один человек на земле другому ничего не должен. Может - но не обязан.
Оттого любое проявление внимания от человека к человеку достойно благодарности - вне зависимости от частоты повторений.

У меня в семье принято благодарить друг друга за вещи, за которые в иных семьях благодарить не принято.
Мы благодарим друг друга если кто-то приготовил обед - особенно если в свое свободное время. Сделал что-то по дому.
Благодарим друг друга за приятный разговор. За вместе просмотренный фильм.
Поменьше "долга" (который есть лишь разновидность чувства вины), побольше искренней заинтересованности в поддержании теплоты.
Кстати, про "долг" - мы благодарим друг друга за секс, особенно если это получилось правда чувственно.

Если дочка вела себя мирно, то я вечером обязательно поблагодарю её, за то, что не капризничала и мы так здорово весь день ладили.

Многие считают, что подобное внимание к каждому поводу излишне. "И так же понятно, что спасибо".
Так вот - нет, не понятно. Это и есть время зажигания тревожной лампочки - возникает ощущение, что человек "должен", что "никуда уже не денется", "и так сойдет".
Сперва это кажется безобидным. Как наркота: хочу - потребляю, хочу - слезу. Но это действительно опасно. Прежде всего именно этой незаметностью.
Угли медленно гаснут - но с какого-то момента больше не разгораются.

Еще у нас принято просить друг друга.
Опять же, исходя из этого же - никто ничего не обязан. Если что-то хочешь - ищи и да обрящешь. Стучи - и отворят.
Это, вестимо, не мои слова, а человека намного более мудрого.

Особенно важно просить о чем-то даже не из необходимости, а для радости. Для внимания и теплоты.
Попросить позаботиться. Попросить пожалеть, когда что-то не спорится и погано на душе.

Многие считают, что просить унизительно - а манипулировать - это как, не унизительно? Заставлять - не унизительно?

Ничего унизительного в просьбе нет. Напротив - когда просишь - наделяешь человека значимостью.
Многим, на самом-то деле, гораздо важнее, чтобы их попросили, потому что в этот момент они чувствуют себя важными, нужными, значимыми, чувствуют себя соучастниками происходящего вокруг, частью мира.
Это такая приятная, важная мелочь жизни, важное поддержание огня в человеческих взаимоотношениях.

Просить и благодарить - основа вежливости, а вежливость берет города.

Прошу в семье и благодарю - прошу мне чаю иногда сделать. Могу и сам, но так ведь приятно, когда кто-то заботится.
Нужно что-то из другой комнаты принести - дочку прошу. Могу и сам - но она такая счастливая убегает-прибегает, топая как слонопотам, улыбаясь до ушей, радостная.

Вне семьи тоже прошу и благодарю.
Особенно считаю важным благодарить тех людей, которых благодарить как-бы и не принято - полицейских, например.
Или вот здесь, на Кавказе, между регионами стоят стационарные кордоны, порой останавливают и проходишь регистрацию - многие бухтят, а я благодарю всегда.
Почему благодарю? Да потому что много можно сказать слов - очковтирательство мол-де, бюрократия, но как к этому не относись, но это все-равно влияет на безопасность - мою в том числе. И я знаю - эти суровые ребята, если случится, не дай бог, заваруха какая, будут в ней жизнью рисковать - ради моей, в том числе, безопасности.
Вот за это и благодарю.

Или вот, частность такая, в Орле еще, когда район новый выстроили - никаких съездов для колясок, желоб в подъезд для коляски же неудобный, такие прочие мелочи.
Обратился в управляющую компанию, те говорят - это к застройщику. Но только вряд ли ты с них что выбьешь - мы с ними ругаемся-ругаемся - и ничего.
Мы обошли район, отфоткали все места, послали застройщику - и попросили сделать.
И что вы думаете - сделали, хорошо и быстро, в самое ближайшее время.
Потому что попросили по-человечески, а не "ругаемся-ругаемся".
Ну и, конечно-же, мы их поблагодарили.

Исключения бывают, конечно, но в целом мир ко мне поворачивается исключительно мирной стороной.
Я считаю, что в колоссальной мере это именно от этого - от умения просить и благодарить.
Чего и вам желаю.

Спасибо, что терпеливо прочли аж до сюда.
Вы классные, на самом-то деле.
Порой читаю разные ЖЖ - а там такая помойка в комментах, и впечатление - как пуд лимонов в одну харю съел.
А вы, верные читатели, реально молодцы. Хорошо, что вы есть. Без вас хорошо, но с вами лучше.
Гайдамак

Мусор

Наверное мы единственная семья в Орле, которая мусор собирает раздельно. А поскольку сдавать его раздельно все равно некуда - пакуем еще по коробкам, да машиной при оказии везем в Москву, где есть куда сдать.

И вообще, я стремлюсь оставлять за собой мусора как можно меньше.
Представить, что я брошу мусор оземь - что-то из области фантастики. Я же себя уважать перестану. Скорее напротив - когда могу, то подниму, захвачу до помойки еще что-то с собой, оставшееся от свиней.

Да - я презираю людей, за которыми остается срач, которого можно легко избежать элементарной аккуратностью.
И что я, блин, до сих пор тут под родными осинками делаю, порой недоумеваю, с таким-то набором параметров. Мне же давно место в пучине какой-нибудь Европы. Ну или на худой конец Канады.
Гайдамак

Скопом

Особенность постсоветского бытия - массовое стремление жить скопом, в одном жилище всеми поколениями - в одной комнате родители, в другой взрослые дети со своими детьми, где-то там же бабушки и дедушка-паралитик, где-то там же нередко братья-сестры кого-то из вышеозначенных.
Рождаются дети, растут в коммунальнике.

Самое частое объяснение этого, что жилплощади другой нет - но это лукавство. Нет жилплощади - снимай.
Я глубоко убежден, что взрослые дети должны жить отдельно от родителей: меньше видишь - больше любишь. И благодарен своим, за то, что они разделяют это убеждение, и отправили меня из отчего дома в большую жизнь весьма рано.

Очень знаковая особенность семей Европы - и Америки, наверное - там семьи живут раздельно. Считается совершенно естественным, что наступает совершеннолетие, дети учатся, подрабатывают вечером в бургерной, заводят отношения, уезжают в другой город - а к родителям приезжают на каникулы, с умилением разглядывая свою детскую комнату с плакатами рок-звезд.

На этом фоне многие из наших семей кажутся жутью - похожи на кастрюлю со слипшимися в ком пельменями.
Все занимаются делами всех - но никто своими собственными. Начисто перепутаны роли.
Для меня, с моим шизоидным страхом поглощения, это выглядит абсолютным адом.

Семьи должны жить раздельно, я в этом абсолютно убежден. И всегда есть возможности это организовать.
Иначе пиздец.
Гайдамак

Аренда майоров

Среди моих преисполненных абсурдом мест работ и подработок есть одна странная, на которой я задержался аж на полтора дня. Это был отдел аренды недвижимости компании Миэль (такая сейчас существует вообще?) в Москве - я как раз переехал из Омска, где работал, соответственно, в омском Миэле, и хотя ничем там особенно не успел отличиться, кроме своего обаяния, за него мне написали рекомендательное письмо.

Письмо, как выяснилось, нафиг никому не было нужно. Система работы была проста, а оплата полностью сдельная - если спаяешь сделку, то есть успешно сведешь владельца сдаваемой хаты и желающего снять, то получаешь за это свой скромный процент. Если никого не спаяешь, то можешь купить мак, и посыпать им дулю.

Как выяснилось, на работу брали почти всех, потому что текучка была жуткая. Со мной работали какие-то жуткие Шамили и Батыры, с трудом увязывающие по-русски пару слов.
Принцип работы - есть база данных квартир, и есть люди, которые звонят да оставляют заявки - хочу, мол-де, снять хату, не дороже столько-то, так и так.
Все самые хорошие заказы разбирали себе "старички". А все безнадежные висяки, типа "интеллигентная таджикская семья из восьми человек снимет комнату в коммуналке, чистоту и тишину гарантируем", скидывали на таких новобранцев-терпил как я.

Скинут вот такого таджика или грузина, у которого денег нет, и дадут распечатку из пятка адресов, которые условно подходят на эти запросы.
И вот, звонишь хозяевам, да говоришь - "здрасьте, так и так, тут для вашей замечательной квартиры клиент есть, интеллигентная таджикская семья..." - ну и сами можете представить, как скоро этот разговор заканчивается, тем более время такое было, что квартир на рынке мало, а съемщиков много - и можно было себе позволить крутить носом, даже имея откровенную халупу.
Ну и вот - прозвонишь пяток адресов, везде будешь послан, ну и сидишь как дурак с грузином-торговцем и интеллигентной таджикской семьей - а новых вариантов не дают, пока этот не отработал. Вот и вся, блять, работка.

Я там посидел денек, да и пошел вечером с покойным ныне Бурзумием да его сестрой Яной пиво пить.
Они меня спрашивают, куда меня нынче занесло, чем занимаюсь, я им и говорю - работаю в отделе, который занимается арендой майоров. Те в аут выпали, давай хохотать.

А дело в том, что у моего начальника отдела фамилия была Майоров. Лощеный такой мужичок, похожий на импозантного карточного шулера. И когда звонил внутренний телефон, он поднимал трубку, да говорил: - Аренда. Майоров. - и так целый день фоном.
Звоню я кому-нибудь, получаю логичный отказ, сижу как нюня, и слышу это бесконечное "Аренда. Майоров. Аренда. Майоров..."
И этот абсурд был единственным, который меня тогда развеселил.

Да, на следующий день я за каким-то хреном пришел, посидел пол-денька, но уже в обед сказал Майорову, что конал я всю эту ихнюю шарашкину контору, и лучше с голоду сдохну, чем буду тут интеллигентным таджикским семьям чудеса творить - и ушел.
Майоров был привычен, вежливо кивнул и окончательно потерял к моей неинтересной персоне остатки и без того вялой тяги.
Хотел я с горя, как лузер, пиву выпить, Балтику-девятку, да и на то денег не набралось.

Потом как-то всё обустроилось со временем. Я устроился в Московский НИИ Радиосвязи, и несмотря на то, что в радиосвязи нихрена не смыслю, проработал там в итоге аж пару лет.
И хорошо. Хорошо, что потерял на этой странной работенке всего полтора дня, а не больше. Аренда майоров - это, всё-таки, не моё. Пусть этим Шамили, Батыры да сами майоры занимаются.
Гайдамак

Папа жида

Моему брату не свойственен взрывной нрав, но однажды в детстве он столкнулся с оскорбившей всю его душу несправедливостью - случайного дворового знакомого, которому он со взаимностью симпатизировал, принялись травить на уличной детской площадке, и кликать жидом, которому нужно куда-то там убираться, не расслышал куда - не то в Борисполь, не то в Бровары, а то аж и в сам Васильков на кулички.
Дальше насмешек не зашло, потому что их объект, Борька, хоть и обладал классической внешностью еврейского подростка, черными глазами, кудрявыми волосами и в придачу рассудительным картавящим слогом, был не по годам развит, выше обидчиков на голову, занимался единоборствами и вполне мог за себя постоять - чего мой брат, кстати сказать, не мог.
Тем не менее Женя совершенно рассвирепел, встал на Борькину защиту, а поскольку злой детский гомон продолжался, они ушли из двора вместе.
Женя предложил зайти к нам, Борька согласился.

Нам - мне и родителям, он сразу понравился - церемонные манеры, вежливость под стать английскому джентельмену, глубокий еврейский пиетет перед фигурой матери и вообще, уважение к женщине - что очень дисгармонировало с общим нравом тогдашней Троещины, криминального и люмпен-пролетариатного района на отшибе Киева, с его детским матом, кислым винным духом и клетушками-дворами.
Да и сегодня, хоть и былая отмороженная слава померкла, но присказка осталась - жизнь дала трещину, переехал на Троещину. Локальная памятка-страшилка, маргинальное клеймо.

С Борькой было интересно.
То ли в тот же раз, то ли в какой-то последующий, за Борькой зашли родители, разговорились с моими, и вскоре, благодаря дружбе сыновей, мы быстро задружились семьями.

Мать его, тётя Наташа, была женщиной красивой, и мне казалось невероятно на то время модной - широкие солнцезащитные очки на лбу, как у немецких порнозвёзд, джинсовый комбинезон, театральные жесты руками и очень богатая мимика, придававшие всему ею сказанному сценический драматизм.
Отец, дядя Миша, был кругловатым, лысеватым, большим и с очень громким голосом. Любыми разговорами мгновенно увлекался, и его раскачивающийся бас начинал шевелить стены.
Тетя Наташа грациозно поворачивалась к нему в такие моменты всем корпусом, зажигала в глазах возмущенный огонь и обрушивалась тирадой - "Миша, ну шо ты уа-ва-ва-ва-ва!", и махала изящной ладошкой у рта.
Выходило похоже.

Я брата и Борьки был моложе на пять лет, поэтому чаще всего они куролесили без меня - ходили на помойку, откуда таскали мальчишеские сокровища, навроде стеклянного кристалла из разломанного (явно пьяной семейной ссорой) цветного телевизора. Катались на велосипедах, тарахтя на этих характерных киевских плитах уличных дорожек.
Но иногда брали и меня - Борька, со свойственной ему еврейской жизнерадостностью, относился ко мне серьезно, посвящая в удивительные тайны.
Боря рисовал в кружке, ходил на карате, увлекался биологией - везде с равной долей успеха.
Слушал на бобинах русский рок, делился катушками. На вопрос о музыкальных пристрастиях солидно выдавал малодоступные широким массам таинственные словеса - Аквариум, Кино, Машина Времени.

Я всегда с влюбленной детской радостью слушал его добродушный воркующий голос - вот он рассказывает, как не любил в детстве есть цветную капусту, а мама ему сказала, чтобы он представлял себя Гулливером в стране лилипутов, наломавшего на обед деревьев. Вот он бесстрашно выгоняет руками испугавшую нас осу, параллельно излагая очередность действий по обработке укуса - на всякий случай, вдруг его рядом не окажется.

С Троещины мы уехали на Харьковский массив, тоже на то время дикую околицу, но часто взаимно ездили семьями в гости.
Договаривались порой сильно заранее, и я в истоме предвкушения считал в календаре дни, когда мы все сядем в отцовскую Ниву, поедем тропами Левого Берега на далекую Троещину, чтобы оказаться вновь в облаке обаяния этой столь не вяжущейся с Троещиной семьи, живущей на проспекте Оноре де Бальзака - тоже, невесть с какого перепуга на Троещине повенчанного.

Я знал, что они евреи, но для меня это была совершенно бесполезная информация - я ничего не знал о национальностях.
Кроме того в тогдашнем Киеве евреев жило много, это не было для меня экзотикой - прямо вот этажом выше, например, семья. Мы тоже поддерживали не сколько дружеские, но крепкие приятельские отношения.
Главу семьи, Алика, мы звали кроликом - за передние зубы и какие-то совершенно мультипликационные заячьи глаза, и я долгое время думал, что это такая фамилия, Кролик. Алик Кролик
А его дочка, Аня, меня любила - брала за руку, садила с собой на одну лавочку, когда смотрели телевизор, прижимаясь бедром. Я очень стеснялся, краснел и пунцовел, не знал, что с этим делать, но было очень лестно.

Менялись времена, и я как-то неожиданно узнал, что практически все знакомые евреи вдруг собрались уезжать - и почему-то все в одно место, в какой-то неизвестный Израиль.
Я неплохо знал географию Киева и окрестностей, но местоположение Израиля было мне неведомо, из чего я заключил, что он, вероятно, очень далеко - куда-то, скорее всего, в сторону Житомира.
Я спросил у матери - а зачем им туда?
Я не помню дословно, что и как она ответила, но общий смысл сводился к тому, что здесь не их страна, а там их. И тут им живется плохо, а там будет житься лучше.
И были бы мы евреями - тоже бы поехали, туда, где лучше.

Я был умным ребенком, но все равно, это было мне решительно непонятно - а чем лучше? А что плохого здесь?
А почему здесь они чужие? Ничего не чужие, живут себе и живут, как все - что же тут чужого?
Фактор неведомого Израиля и странного, массового мучительного желания туда уехать вдруг закрался в бытовое положение дел, заставил на себя оглядываться.

Сперва уехали Кролики.
Мама зашла ко мне в комнату: - "Пойди, попрощайся с Аней".
У подъезда стояло такси, тарахтящая 24-я Волга с шестиугольниками задних фар. Дядя Алик, моргая заячьими глазами, наседал всем телом на норовистую корзинку, мешающую закрыть переполненный багажник.
Аня, тёмно-синее платье, ужасные советские детские колготы, большие очки, кудрявые черные волосы - очень непосредственно взяла меня за руки, чуть сжала их, и сказала всего одно слово: - "Прощай".
Я покраснел. И как-то вдруг первый раз заметил, что она некрасивая. Обаятельная, но некрасивая.
С каким-то совершенно новым, странным, острым, тоскливым чувством я стоял у подъезда.
Двери захлопнулись, зажглись красным задние огни, Волга уплыла.
Мелькнула позади макушка Ани, черные кудри, и лежащая на задней полке совершенно неуместная, глупая, бесполезная соломенная шляпа.

Кроликов я больше не видел.
Однажды они позвонили, сказали, что устроились в Хайфе.
Связь была плохая, и прервалась в какой-то момент. Больше они не перезвонили.

С тех пор что-то странное, недетское поселилось во мне. Я вдруг остро и ясно почувствовал, зачем эти люди едут в какой-то неведомый, непонятный Израиль.
И мне вдруг захотелось тоже, одним деньком сесть в такси, нагрузив багажник нехитрым скарбом, и тоже уехать в Израиль - последний раз взглянуть на высотную коробку дома, провожающих, двор, клумбу, школу.
Я остро ощутил, что среди уезжающих мне будет лучше, чем среди остающихся.

- "Мам, а мы можем тоже уехать в Израиль?" - я как-то спросил, томимый задумчивостью.
- "Нет" - ответила мама, - "Мы же не евреи"

В тот момент я кажется понял и наконец-то решил для себя - евреи это те, у кого есть Израиль, в который они могут уехать.
А я не еврей. И мне ехать некуда.

О том, что Борька, тетя Наташа и дядя Миша тоже собираются уезжать в Израиль, я узнал как-то поздно и случайно - они уже целый год, оказывается, ходили на курсы языка, продали дачу и квартиру родителей в Белой Церкви.
Иврит старшим давался трудно, а Борьке, уже тогда великолепно говорящему по-английски, легко. Он, возмужавший, выросший, с нелепой черной щеткой первых усов, легко произносил какие-то длинные, шикающие и картавящие фразы, из которых я не мог различить ни слова.

Была назначена дата, когда они, так же как и Кролики, выйдут из дома, сядут в такси, и уедут в аэропорт, и мы не увидим их больше нигде и никогда, потому что у Израиля оказалась совершенно странная особенность - оттуда не возвращаются.
Буквально за месяц до отъезда у них случился переполох, дядя Миша, всё время тративший на походы по каким-то кабинетам, получение каких-то бумажек, вдруг объявил - есть совершенно уникальная возможность уехать по какой-то непонятной квоте не в Израиль, а в Германию. Решать нужно сейчас, немедленно.
Они, бледные, напряженные, пережили с этим ночь, а наутро дядя Миша прошел пробивать новый вариант - они ехали в Германию.
В Израиле были родственники, и худо-бедно выученный иврит. В Германии не было ничего, и о ней ничего не было известно, кроме того, что вчера в шесть часов поймали Гитлера без трусов.
Ехать в никуда, и учить с нуля немецкий - за Борьку-то я не боялся, выучит, но старшему поколению было трудно.

За день до отъезда они пришли к нам в гости - квартира на Троещине уже была продана, оставались последние дни с вещами у знакомых.
Было веселое, неожиданно светлое застолье - словно через неделю встретимся вновь, словно ничего не изменилось, словно эти напряженные хлопоты по отъезду навсегда только приснились, были неудачной шуткой, розыгрышем, разрешившимся недоразумением.

Борька сидел в нашей комнате, мы во что-то играли, смеялись.
Мысль о том, что Борьку я вижу последний раз как-то упорно отказывалась впихиваться мне в мозг. Я ее впихивал, а она выпирала, заталкивал, как дядя Алик корзинку в багажник, а она оттопыривалась обратно.
У меня было мое детское сокровище - маленькая книжечка-брелок, в жестяной оправе, из которой выпадала раскладушка фотографий достопримечательностей Киева.
Я ее очень любил, но все-таки подарил Борьке. Он принял с благодарностью.

Тут кто-то пришел - у нас вообще гостей было много, двери не закрывались, неожиданные визитеры были обычным делом. Раздался чей-то малознакомый голос.
- "Кто там?" - вскинулся Борька - "Мой папа пришел что-ли?".

Почему-то в последнее время дядю Мишу я давно не видел - он был с головой занят неприятными хлопотами.
Я выглянул в коридор - как оказалось, это был он, но я его почему-то не узнал. То ли не видел давно, то ли темно было, да и голос его, это фирменное "уа-ва-ва-ва-ва" куда-то ушло, померкло за грустью перемен.
Я спутал его с отцом одного совершенно неприятного нам с братом персонажа, чьи хоть и редкие визиты мы воспринимали с отвращением.
И я повернулся обратно в комнату и сказал - "Не, это папа жида".

Жид в нашей дворовой детской среде было обычным ругательством, которое, что любопытно, как-то мало ассоциировалось с евреями. Жидом могли обозвать как за жадность, так и за глупость. Как за вредность, так и за трусость.
Обозвать жидом неприятного человека было в нашей локальной тусовке делом совершенно обыденным, никто не вникал в хтонические глубины словообразования.

Борька удивленно на меня посмотрел, вышел в коридор, увидел отца, и повернулся ко мне: - "Ты что, Саш, это же мой папа".

И вот тут до меня дошел весь смысл того, что я совершенно легкомысленно сморозил, и как это выглядит со стороны.
Говорят - провалиться сквозь землю от стыда, вот это было именно то, что мне хотелось сделать.

Я панически начал тараторить, объяснять, что я ошибся, спутал, я имел в виду, что тут есть Игорь, говно-человек, и я решил, что это его отец пришел, а не твой; что я не хотел обидеть, что это я глупость сморозил, что это не так и не то я сказал, и еще десятки отчаянных аргументов.
Как же это ужасно, когда не можешь доказать невиновность! Когда, в вечер прощания, обижаешь такого замечательного человека как Борька.

Последний вроде как не придал значения, и недоразумение забылось.
Я напряженно смотрел весь вечер - точно ли ситуация закрылась? Точно ли не обиделся?
Мать приготовила вкуснейшее, моё любимое шоколадное желе - все заслуженно нахваливали, а мне не лезло в рот.

Наутро было такси, из их же двора на Троещине.
На металлической сетке, огораживающей баскетбольную площадку, раскачивался мерзкого вида пацан, одновременно наглый и жалкий, и монотонно картавил, припадая на "г" замест "р": - "Бо-г'я - ев-г'ей. Бо-г'я - ев-г'ей". Держась, тем не менее, осмотрительно подальше - знал, что Борька бегает быстро, и уже наработал по карате на коричневый пояс.

Попрощались. Обнялись.
Такси уехало из двора.
Мы ехали домой в отцовской Ниве, я сидел сзади, в горле застрял ком. Ни выплакать, ни выхаркать.
Очень хотелось кому-то пожаловаться - но я не мог сформулировать и понять, на что именно.
Я чувствовал себя бесконечно несчастным. Будто весь мир устремился куда-то, в трудное, но благородное дело. Словно все вступили в какой-то новый клуб - а меня туда не взяли.

Они отзвонились скоро из Германии - доехали хорошо.
Потом отзвонились через несколько месяцев - трудно, конечно, но устроились неплохо - учат язык, Боря влился в школьный коллектив, возобновил занятия карате. Тетя Наташа, благо что фармацевт, даже нашла работу по специальности.

Потом звонили через год.
Мать слушала, но новости приходили как сквозь вату - новости о другой, совершенно непредставимой жизни, в уже произошедшем погружении в другие реалии.
Они просто на помойке нашли мебель, стенку, которая у нас в Киеве была бы верхом мечтаний за большие деньги.
А мать тщетно ездила по городу, пытаясь найти, где "выбросили" сыр.
Тетя Наташа с дядей Мишей развелись - оказывается кроме общей цели уезда их мало что связывало - а Боря уже большой. Уже черный пояс, какой-то там дан получил. Выучил немецкий на уровне носителя языка. Не забыл английский, и готовится поступать в Лондоне.
А нам это казалось диковатым - время наступило суровое, легче было выживать скопом.

Они оставили телефон, и иногда родители даже честно порывались позвонить, но всегда что-то мешало. Не хотелось навязываться - ну что мы им будем, в их новообретенной Земле Обетованной, грузить какими-то нелепыми мещанскими проблемами?
Они, наверное, тоже теми же мыслями маялись.
Наша Гондвана разошлась. Новые континенты было не склеить.

Когда однажды, прошло внезапно несколько беспокойных лет, родители таки набрали их номер, выяснилось, что они давно съехали - там жила какая-то другая, тоже русскоязычная семья.
Съехали, и новых координат не оставили.

Я до сих мучаюсь незакрытым переживанием - обиделся ли Борька на "папу жида"?
Крайне маловероятно, но неисповедимы пути Господни - если ты это вдруг прочтешь, Боря, знай, это правда было совершенно дурацкое недоразумение. Я не хотел тебя обижать. Еще раз извини.

Когда уезжали Кролики, Аня мне тогда сказала: - "Прощай".
А я ничего не ответил, и, как оказалось, до сих пор всех вас несу в сердце, не отпустив.

Я попросил у Бори прощения за тот случай, это максимум, что я могу сделать, и больше мне незачем нести в себе этот груз.
Я отпускаю вас. Прощайте.
Гайдамак

С 21 августа я в Киеве. Встречаю День Незалежности без трусов



Пока ненадолго, дней на 7-10, но ведь лиха беда начало.

Имею некоторые дела, но и еще больше свободного времени имею я, о юный джедай.

Точных планов нет, окромя как на 24 августа, День Незалежности - его намереваюсь провести с семьей на нудистском пляже на Трухановом острове, под девизом "счастливые трусов не наблюдают".

Любые предложения к моей скромной персоне принимаются к рассмотрению.
Помните - желание творит чудеса. А задекларированное желание так и вовсе.
Гайдамак

Традиционные анкетные итоги года (с групповым фото комментаторш)

Ранее ушедшие означены тут:
Итоги 2013 года
Итоги 2012 года

Знакомство года: Кристина
Фильм года: Долина цветов
Газета года: Гайдамачий вестник
Блюдо года: надувной турецкий хлеб
Напиток года: коктейль "Кровавый Мэр" и чай
Ощущение года: предательство и горечь, надежда и ветер
Язык года: румынский
Страна года: Румыния
Экстрим года: Дорога Орадя-Дева в Румынии
Интерес года: арт-хаус в отдельно взятом жилище
Мечта года: укромная чистота
Несбывшаяся мечта года: рантье и укромная чистота
Город года: Сайгон
Место года: Зеленоград
Открытие года: близость продолжения
Исполнитель года: Kárpátia
Песня года: Teve-haya ЯТ-ХА
Традиция года: хунедоара
Настроение года: зыбкое
Разочарование года: осень
Потеря года: верность и иллюзии
Событие года: свадьба, переселение после 12-ти лет оседлости
Враг года: война в Украине и человеческая злая тупость
Вещь года: двусторонний и плюшевая коза
Человек года: Света
Коллега года: Кузьмич
Пожелание года: быть бережным
Учитель года: Авдотья
Вопрос года: куда?
Погода года: лесостепное лето
Цвет года: рыжий
Время суток года: ночь
Книга года: Куприн "Олеся"
Одежда года: ее отсутствие
Подарок года: свадебный и новогодний
Кафе года: Орловский каравай
Достижение года: выбор и покупка квартиры (как взрослые, чёрт!)
Животное года: гларусы
Цитата года: "Слепой! А ведь ты уже не моешь, а ебешь!", "Да? А я то и не вижу"



Жду от нового века белого
Продолжения, понимания
Что мы часть всего безответного
Что мы ночь всего ожидания.